Последняя добыча старика

Среда, 21 Ноя 2012

Пора домой, опять без трофея, ну и пусть... Он жил здесь будто много лет уже, и лета эти все были весенние, и будет жить так бесконечно.

— Завтра обратно тронемся, — сказал Сергей, заваривая чай. — Вот не повезло тебе!

— А ладно! — Анатолий Иванович махнул рукой, отвернулся к окну.

— Разогнали мы их. Как же ты по тому-то смазал?

— Да он по насту токовал, забежал за корень — один хвост видно. Мне бы подождать, а я высунулся, стрелял влет, наспех...

— Да-а... На Жупеевом болоте (после войны это) я впервой подходил, по чистому почти, он на сосне пел низко так. А с другой стороны лиса подходила. Я думал, собака из деревни. Замахнулся на нее, а он заметил — слетел. Потеха! Помнишь Жупеево?

— Как же. Только тока уже не было.

— Да, вырубили. Но тетерева токовали.

В болоте на островках.

— Помню. Так мы до них и не добрались — вода.

— Из Студенца старик знал гать затопленную, он добирался. Помнишь, еще шалаш его видели? Дядя Федя его звали. Старый егерь.

— Он еще у графов выжлятником служил. Вот был знаток!

— Да. В семьдесят лет и третий раз женился... Были ж люди!

Сергей разлил чай, разделил хлеб.

— Как на фронте — пайка, — сказал Анатолий Иванович, и они улыбнулись, точно вспомнили нечто взаимно дорогое. Сергей намазал на хлеб масла и посыпал солью.

— Завтра потемну тронем, — сказал он. — Через ток. Может, и повезет тебе напоследок.

Охота на глухаря по весне

Анатолий Иванович не ответил. Он не спал, утешал себя и не мог утешиться. В избушке было сухо, тепло, на сосновом срубе мигали блики из печки, смольем, мхом, овчиной дышала сонная глухота. «Больше мне здесь не бывать, — смиренно и горько думал Анатолий Иванович. — Глухаря мне завтра, конечно, не взять». В два часа ночи он разбудил Сергея. Они одевались и собирались бесшумно, огляделись. Сергей задул лампу и открыл дверь в лес. Они брели в темноте, волочили ноги по воде через лужи, щупали подошвой лед под мхом, отводили ветки от глаз. Часто останавливались, вслушивались, но редеющая тьма все молчала. Пересекли сосняк — центр тока — и стали загибать к ельнику за визир, где глухаря никогда не бывало. «Ну, все!» — устало подумал Анатолий Иванович, и тут Сергей схватил его за локоть, защекотал в самое ухо:

— Тщщщ! Слышь?

Анатолий Иванович стащил шапку, вслушался до боли в висках.

— Нет...

— Вот! Вот опять! Там, у болота, там вон!..

Далеко-далеко слышалось слабое пощелкивание и смолкло.

— Иди туда, а я буду здесь. Иди!

Это был последний шанс. Анатолий Иванович снял рюкзак и пошел. Он шел через туман, выверяя каждый шаг, еле-еле передвигаясь — тень среди теней, — пока не разобрал второго колена песни — точения, под которое можно шумно передвигаться. Он рассчитал длину этого колена и замирал, чуть не добегая до конца, чтобы не пошуметь. Впереди открылось чистое пространство с редкими стволиками хилых сосенок — большое болото. Там, метрах в ста от опушки, сидел на кривой ветке глухарь. В тумане он казался полупрозрачным, лиловатым и недоступным. В рост подходить было нельзя, надо ползти. Анатолий Иванович полз, пережидал, уткнувшись в прель ягеля, и не чувствовал, что руки промокли до локтей, а в сапогах тоже вода. Туман вверху просветлел розовым светом, истончился, а глухарь вдруг замолчал совсем. Он сидел, как каменный кувшин, вытянув шею, розово-бурый на заре, и Анатолий Иванович лежал и смотрел из-за кочки на этот чуткий кувшин, который сейчас сорвется, исчезнет. Подползать дальше было нельзя, стрелять — далеко. Последний шанс. Очень медленно, сдвигаясь по миллиметру, он заваливался на левый бок, высвобождал ружье, прикладывался, изогнувшись, и, поймав на мушку, на авось спустил курок. Грохот, неподвижность, застывший силуэт (как во сне), и, точно нехотя, тяжелое тело стало падать, рухнуло с всплеском в болото. Поднимая глухаря, Анатолий Иванович понял, что это не победа, а подарок. Сергей тоже понял это: он облапил его и поцеловал.

— Побольше моего, — говорил он без зависти. — Я уж думал, ты утоп: тридцать минут подходил!

— Быть не может.

— Я засек. Пойдем, на опушке обогреемся — тебя ж трясет всего...

Но на еловом визире «запад-восток» они попали в не талые сугробы и часа полтора, проваливаясь, лезли до опушки.

На опушке окунуло в голубой свет: до дальних бугров разлило ручей. На том берегу в голубом отражалась цветущая ива — золотой пух в чистейшей тишине. Сергей велел ждать и побрел первый — ухнул по пояс, выругался, попер напрямую, напролом, выбрел на сухое, крикнул:

— Стой где стоишь! Переоденусь — покажу место! Повыше надо было брать — там ветровал, намостило елями, я знаю.

Анатолий Иванович стоял и ждал. Потянуло ветерком, нанесло медовым запахом, дымком.

— Ты рюкзак сними, — крикнул Сергей — я перенесу! Чай вот заварю и помогу. Слышь?

Анатолий Иванович не отвечал: его разморило сияньем воды, сосновой пыльцой, привкусом березовых почек и отмокшего ила на коряге. Он шагнул в голубую воду, в маленькое облако, прищурился на солнце.

— Не ходи здесь! — кричал Сергей, приплясывая босыми ногами у самого огня. — Здесь глубоко, я тебе говорю. Стой где стоишь!

— Ладно, — сказал Анатолий Иванович. — Я и не иду никуда.

Ему никуда идти не хотелось, он век бы стоял вот так по колено в бегучей воде, ледяной, голубой, заливающей с неба всю голову, всю грудь до дна.

Для тех кто живет в своем доме более чем в один этаж, вопрос перехода между этажами решает лестница. Но это таит в себе некоторую опасность — можно с нее упасть. Чтобы видеть куда наступать в темноте, используется подсветка ступеней лестницы которая монтируется непосредственно в нее. Таким образом всегда будет видно, куда наступаешь. И вероятность оступиться и упасть стремится к нулю.

Рубрики: Рассказы охотника


Популярные новости:

загрузка...

Вы можете следить за ответами к этой записи через RSS.
Вы можете оставить отзыв или трекбек со своего сайта.

Ваш отзыв