Найти зверовую лайку

Вторник, 04 июня 2013

Район, где стояла экспедиция, был промысловым, и собак здесь держали помногу. Щенков не топили. Осенью с охотником уходила беззаботная ватага да несколько опытных псов, а к весне оставалось три-четыре собаки — шел жестокий отбор на рабочие качества.
Сережа, студент второго курса, купил ружье еще в прошлую поездку, а на этот раз загорелся завести настоящую лайку. Едва выдавалась свободная минута, направлялся не в лес и не на рыбалку, как прежде, а в поселок. Промысловики быстро привыкли к стеснительному пареньку с лицом, вечно покрытым репудиновой мазью и все же изъеденном комарами.
Мужики, выполнив свою тяжкую работу в сезон охоты, летом делались людьми неторопливыми и падкими на душевную беседу. Здесь было не принято сразу заговаривать о деле, и Сережа мучительно тянул резину, неловко подражая грубой речи и стараясь как можно равнодушнее смотреть на лаек, развалившихся в пыли. Его расспрашивали об институте, вызнавали, что ищет экспедиция. Раз за разом приходилось читать им целый курс введения в геологию. В ответ Сережа слушал истории из таежной жизни, узнавал, как ставить капканы, прокладывать путики, строить избушки. А уж о собаках, на которых переводил беседу при каждом удобном случае, было рассказано столько, что хоть книгу пиши. Но вот беда — мужики охотно предлагали щенков и молодняк, а едва речь заходила о продаже опытных, известных хорошей работой псов, замолкали.
Лишь в конце полевого сезона знакомый промысловик сообщил, что во время рыбалки на северных реках — а именно в низовьях реки, на берегу которой располагался лагерь, старый охотник предлагал ему рабочую лайку. Кобель хороший, второй год на промысле, но не признает ничего, кроме крупного зверя. Осаживает медведя, держит лося. Беда в том, что не идет по соболю. Из-за него медведь запорол лучшего пса-соболятника. Дед чуть последние волосы не повыдергивал от досады. Такая собака здесь не нужна, ведь основной заработок — пушнина.
Зверовая лайка! Об этом Сережа и не мечтал!

Зверовая лайка и медведь

Гудел за спиной мотор. «Казанка» застыла с задранным носом, а берега налетали пестрыми осенними лентами. Подмывало петь и кричать, в груди было тесно, будто не ветер, а счастье надувало в расплывшийся рот. На все лады звенели мотивы, набегали строчки стихов. Попытался вспомнить что-нибудь о собаке, но кроме «Дай, Джим, на счастье лапу мне...» ничего не приходило на ум.
Не в силах смотреть на пляшущий мир, на секунду зажмурился и вдруг настолько отчетливо представил веселую морду, пышную шерсть с металлическим отливом, так ясно увидел пепельные яблоки вокруг радостных глаз, что невольно воскликнул: «Серый!»
Случайно появилась эта кличка или всплыла со школьных времен — Сережка, Серж, Серый — сказать трудно. Но так или иначе, у собаки появилось новое имя. Путь был неблизкий и постепенно слова, брошенные о лайке, стали обрастать вымышленными подробностями, превращаясь в долгий рассказ — историю, очень похожую на правду.
Почему-то Сережа сразу решил, что Серый появился на свет ранней весной. Крепкий детеныш мотал тяжелой головкой, тянулся к теплому животу матери, терся о бока собратьев. Чаще других отыскивал пахучий сосок и не выпускал, пока не кончалось молоко. Разжав губы, снова беспорядочно тыкался в мягкое брюхо. Если соседнее место оказывалось занято, может быть, толкался, кряхтел и тужился, пока братец не уступал, и снова торопливо почмокивал. А через несколько месяцев обязательно превратился в веселого пузана, на которого с улыбкой посматривал старик.

Рубрики: Охотничьи собаки


Популярные новости:

загрузка...

Вы можете следить за ответами к этой записи через RSS.
Вы можете оставить отзыв или трекбек со своего сайта.

Ваш отзыв