Рубрика «Рассказы охотника»

Красоты Долины гейзеров

Пятница, 09 Авг 2013

Долина вся будто пропитана водой. Ее выбрасывают гейзеры, она сочится из скал, бьет едва заметными фонтанчиками в каменных чашах, пропитывает пологие откосы, на которые растет тонкая, как волосики, изумрудная травка. Так и хочется пройти, поваляться на шелковистой мураве. Но — осторожно! Под засохшей корочкой, покрытой ярко-зеленой нежной муравой, таится горячая жидкая грязь, и, провалившись, ею можно жестоко обварить ноги. Вся фыркающая, льющаяся, сочащаяся вода стекает в речку Гейзерную и ручей Водопадный. Речка приходит в Долину такой же, как сотни других камчатских речек, — быстрой, студеной и каменистой. Тут она словно добреет — течет потише и становится теплее. Мы не раз переходили Гейзерную вброд. Кое-где вода в ней как парное молоко. А в ручье мы купались. Точнее, принимали ванну. В углу каменного бассейна, который мы облюбовали, бил горячий ключик. Хочешь погреться — подбирайся к нему поближе. Нужно попрохладнее — держись подальше. Будто подкручиваешь краны «гор» и «хол». Вода в бассейне была совершенно прозрачной, но слегка отдавала тухлым яйцом — сероводородом.

Горы Камчатки

Путешествие было не из легких, и хотя у нас и был выбор меж ним и спокойным и безмятежным чартером на Мальту мы нисколько не жалеем об этом выборе. За неделю мы облазили всю Долину—от начала, где в нее врывается, прыгая с уступа на уступ, речка, до конца, где Долина сдвигает берега и как бы закрывается ими от постороннего глаза, оставляя неширокие врата, чтобы могла вытечь Гейзерная. Грохот воды стоит во «вратах», дробится эхом в тесных скалистых стенах: русло ручья Водопадного обрывается, и ручей летит с семидесятиметровой высоты. А с другой стороны падает речка Шумная.
На Камчатке речек много, и первооткрыватели, видно, не очень ломали голову, как их назвать: быстро течет— Быстрая, тихо — Тихая, шумно — Шумная. Можно насчитать несколько речек, имеющих одинаковые названия.
Эта Шумная, наверное, самая шумная из всех. Она падает в дырявый каменный стакан, выбитый ею в скале. Вода не успевает вытечь через дыры, льется через край, белое месиво бушует в «стакане»...
На память о Долине нам хотелось сделать панорамный снимок. Надо сказать, что гейзеры фотографировать непросто: они окутываются паром, и все вокруг получается в тумане. Мы поднимались повыше на склоны и искали место, откуда лучше всего была бы видна Долина. Стелющийся кедрач и тальники затянули склоны так густо, что нога не доставала земли. Мы пробирались через заросли, шагая по пружинам ветвей. Они напоминали диван, с которого содрали обивку.
Долина выглядела сверху как поле битвы. То тут, то там гейзеры выбрасывали пухлые облачка пара — будто беззвучно палили старинные чугунные пушки. А если взрывался Великий, казалось, что в этой перестрелке ядро угодило в пороховой погреб.

| Рубрики Рассказы охотника | Комментариев нет

Первозданная красота

Пятница, 09 Авг 2013

Тропу пересекают речки. Мы одолеваем их вброд. От недавних дождей вода в них вспухла и замутилась. Быстрая холодная вода стаскивает ногу со скользких камней. Идем держась за руки, пробуя ногой дно. Слышно, как цокают увлекаемые потоком камни. В эту пору года в речке идет на нерест крупная лососевая рыба — кижуч. Рыбины тупо тычутся в колени. На кижуча охотятся нерпы. Они дежурят, подстерегают рыбьи косяки у входа в речку. Вынырнув, нерпы фыркают, сопят и удивленно таращат на нас глаза. Круглоголовые, усатые, они похожи на запорожцев — не хватает лишь длинного чуба.
Кое-где у тропы сделаны землянки, чтобы укрыться на случай непогоды. В одной из них мы ночевали на сколоченных из жердей нарах. Возле железной печурки лежали дрова и спички, на полочке —соль и чай, по всем правилам таежного гостеприимства и заботы о безвестном спутнике. Мы напились чаю и оставили банку сгущенки. Хотели еще оставить шоколадку «Цирк», но раздумали: все равно мыши съедят.

Вулкан

А потом океана не стало. Будто и не было его никогда, Великого, или Тихого. Мы свернули и оказались в каменно-березовом лесу. Каменные березы были похожи на обычные, которые вздумали покривляться, приняли самые невообразимые позы, скрючили стволы и ветви — да так и застыли. Их древесина от такого скрючивания стала необыкновенно плотной и узластой — топор с трудом вгрызался в нее, звенел и отскакивал, как при ударе о камень.
В распадках и низинах мы попадали в другой лес —травяной. Зеленый полумрак стоял в таком «лесу», где трава была в два человеческих роста. Мы продирались, раздвигая толстые стволы-дудки. Широченные листья мотались перед нами, как слоновьи уши. Это были заросли шеламайника. Володя окрестил их шалопайником. Гигантское растение и вправду смахивало на долговязого, нескладного подростка-шалопая.
Теперь тропка неуклонно лезла куда-то вверх. Исчез шеламайник. Стали реже березы. На склонах появился стелющийся кедрач, издали напоминающий вывернутую наизнанку овчину. Тропка еще шагнула вверх, и нам открылся вулкан. Он был стар и сед. От его заснеженной белой вершины спускались по складкам шатра длинные белые пряди — в распадках лежал снег. И назывался вулкан уважительно и солидно: Кихпиныч. Так величают пожилых степенных людей — Пахомыч, Кириллыч...

Как бы ни был умел и ловок охотник, его боевое оружие решает половину от промысловой затеи, и потому важно не прогадать в выбором. Как вариант, можно например купить спортивный лук Украина — это пожалуй самая удачная модель стрелкового не огнестрельного оружия. Ну или же арбалет можно брать — то для менее опытных. Также есть стрелы, их множество разных видов в зависимости от задач. А на охоте стрелы, что важно, единица не расходуемая, если не терять и собирать.

| Рубрики Рассказы охотника | Комментариев нет

Дыхание жизни

Понедельник, 05 Авг 2013

Кто может сказать, сколько в нашей стране троп и тропинок, пробитых от одной деревеньки к другой, к чистому ключику в лесном овраге, к заветной земляничной поляне в бору? Ни одна электронная вычислительная машина не ответит на этот вопрос!
Мы идем по одной из тропок. Но эта тропка — особенная. Она — самая восточная, самая крайняя из всех троп и тропинок, пробитых не только в стране, но и на всем огромном материке, называемом Евразией. Наша тропка идет по краю земли. Дальше Великий, или Тихий, океан.
Вода в океанской чаше ритмично колышется и подкатывается то к азиатским, то к американским берегам. Так рождаются приливы и отливы. В отлив можно спуститься с крутого берега и побродить по плотному песку, который совсем недавно был дном океана. Недавнее дно крепко пахнет йодом. Вороха буро-зеленых ремней морской капусты — ламинарии — путаются под ногами. В лужицах оставшейся воды отражается небо. На песке валяются морские звезды и колючие морские ежи, изнывающие в ожидании прилива...

Вечность

Сейчас как раз прилив. Вода поднялась метров на десять и стала совсем близкой. Океан спокоен. Но, Великий, он редко бывает тихим. Далеко-далеко, где нечетко разделяются вода и небо, океан чуть вздымает линию горизонта, будто дышит покатой грудью. Где-то там зарождаются пологие, почти незаметные глазу, длинные волны. Медлительно и сонно катятся они оттуда, пока на их пути не встает берег. Приближаясь к нему, волны вскипают гневом и бьют в него тысячетонным молотом. Я ногами чувствую, как берег вздрагивает от пушечных ударов океанского наката. Прибой выбил в обрыве пещеры и ниши. Волны тяжко всхлопывают в них, как в пустой бочке, а когда накат отступает, слышно, как мирно журчит, ручейками сливается из пещер вода.
В мерных ударах наката слышится течение времени, суровое дыхание вечности. Печатью вечности отмечены и сглаженные волнами скалы, похожие на каменных баб скифских степей, и спокойствие охристо-красной тундры, густо осыпанной ягодами голубики, и призрачные шатры дальних вулканов, уже припорошенных на макушках снегом...
Молчаливое течение вечности нарушаем мы с Володей, идущие под пухлыми рюкзаками.
А может, это тоже вечно — стремление людей во все времена познать свою землю?
Мы идем в Долину гейзеров. Я стараюсь мысленно представить себе эту долину чудес, но можно ли заранее представить чудо?! От мыслей о будущем отвлекает дорога: здесь, на тропе, тоже много вещей удивительных!
Сквозь клокастые облака прорывается солнце. Далеко в океане светится радостно солнечная полянка. Она двигается, тускнеет, зажигается в другом месте... На черных мокрых скалах стоят рядком, как кегли, черные бакланы. Под ними бухает прибой, кропит их брызгами. На тропе попадаются следы медвежьих лап и помет, похожий на отжатые для киселя ягоды. Медведи приходят полакомиться голубикой. Нам хочется увидеть в тундре медведя, а в океане— кита. Но и океан, и тундра пустынны. Иногда в океане виден корабль — далекий, туманный, затерявшийся между безбрежным небом и безбрежной водой. А над тундрой носятся на кривых острых крыльях, сбиваются клубком и рассыпаются по ягодникам стаи куликов.

| Рубрики Рассказы охотника | Комментариев нет

Подари жизнь, охотник!

Воскресенье, 28 июля 2013

Дней через пяток погода подошла. Замело, засвистало! Я ружьишко хвать, сухарей взял, сахарку, мешок пристроил и на лыжи.
Пру по тайге, кругом метет — аж душа радуется. Вот она, погода, с лосем нынче буду! Иду туда, где лосей прошлый раз Видел. Вскоре следы попались. Двое в один след прошли в распадок, в затишье. До распадка рукой подать, вот он, только ветер немного сбоку тянет. Сделал я крюк, взял на ветер и иду к распадку, к скале. Наперед знаю: там стоят, родимые.
Выскочил я в распадок, до скалы метров двести. Обтяги на лыжи надел, чтоб скрип и каждый шорох заглушить, и пошел. Вот и скала. Так и есть, стоят, чернеют. Аж ладошки от радости вспотели! С лосем буду, с мясом...

Лосиха с оленёнком

Дальше тихо пошел, будто на месте переступаю, а сам двигаюсь к скале. Ну, в общем, как я к ним подошел, это дело мое, только дело-то совсем в другом.
Стоит у самой скалы лосиха с теленком, а следы-то были двух быков крупных. Быки, видать, где-то дальше стоят, а эти с другой стороны к скале подошли. Опять же дело вовсе не в том, что вместо быков корова мне зрится и теленок, оно же наоборот мне бы радоваться — ведь мясом корова вкуснее, а бычок и говорить нечего, да только дело-то вот какое: волки их к скале прижали. Два здоровенных волчища. Вот ведь удача какая. А как мне быть, не соображу. Волков первых брать — корова уйти может, потом догоняй. Правда, далеко с теленком ей не упрыгать, да ведь волков-то два! А ну, как не успею обоих положить?.. Не угадаю с зарядами, тогда что? Стою, рассуждаю, благо ветер от них, не чуют они меня. Думаю. И тут вдруг душа моя, паря, затрепыхалась, заворочалась, и мысль совсем в другую сторону пошла. Картина-то предо мной уж больно не весёлая. Стоит лосиха, теленочка собой прикрыла и копытом в волка пыряет, когда он подлезть норовит. Снег вокруг изрыт, насмерть пластаются. И такой эта корова несчастной мне показалась, что представил я на ее месте Анфису, бабу свою, как она Таньку, меньшую нашу, собой прикрыла и стоит на все готовая.
И так меня скрутило, аж зубами заскрежетал и тут же перезарядил и шарахнул по волкам картечью. Один сразу в снег ткнулся, а другой закрутился и бежать вроде, да я его следующим зарядом достал.
А корова на меня глазом косит и не убегает, а только дрожит вся и теленочка боком к скале прижимает. Стоит, зараза, корова-то, и я стою. Ком в груди давит, аж дышать трудно. Ружье я в руках держу, и патроны здесь, на поясе. А руки мои патрон взять не в силах, язи их... А в голове мысли — а ну его к лешему, эту охоту, поеду лучше рыбалкой в Алматы займусь, не хочу зверей убивать!
Корова вдруг легла вовсе, и теленочек тоже лег, прижался к матери — ну ровно дитя, ей-богу! А сам-то уж большенький, неуклюже у него ласки выходят.
«Вот же они, лоси лежат», — говорю сам себе. Тридцать метров до них — плевком достать, а я стрелять не могу. Не получается у меня стрелять в них. Подошел я к корове и вовсе близко, а она лежит себе, будто всю жизнь с человеком рядом прожила, и теленочка уже не прячет собой. Бери ее голыми руками, кромсай на куски! А я возле нее торчу, и звон стоит в ушах... Постоял я так еще малость, а потом говорю лосихе: «Живи, мать» — и пошагал от нее. Пустой иду, а досады нет, и вроде радость во мне ликует, будто я себе часом раньше новый дом справил.
В тот день я охотиться не стал. Отошел с километр, посидел, покурил. Потом вернулся к скале волков ошкурать. Коровы моей уж нет. Ушла.
Неделей позже добыл быка. Хороший был, мясистый. А корова до сих пор из головы не выходит, и с той коровой я будто для себя тайну какую открыл...

| Рубрики Рассказы охотника | Комментариев нет

Охотник по призванию

Воскресенье, 28 июля 2013

Вот елозит мне душу беспокойство, а от дома не оторвешься, да и работа у нас хоро­шо спорилась — тоже причина... Мужики дельные попались: не бичевня, трезвые му­жики и дело знают. Зарок мы дали до ноябрьских праздников дом поставить. Опять же хошь и скоро, а плохо нельзя — людям де­лаем! До ночи каждый день пластались, уложились в срок. Домик ладный вышел. Комиссия, слышь-ка, высшим баллом оцени­ла. За балл этот еще пять сотен нам набро­сили.
Ну вот, минула работа, осталась забота. Все думаю: в тайгу за лосем, свободен те­перь, а там договорик с промхозом заключу и пушнинкой займусь, собольками. А тут опять осечка: занедужил не в срок. Дом-то мы обмыли маленько, и я на морозе песни горланил, а наутро лихоманка скрутила, в горле глотнуть — мука. Температура две недели меня пекла. Только к концу ноября выкарабкался.
Наконец выскочил в лес. Собак взял бы­ло, да снег, зараза, уж большой — плывут собаки-то, враз выматываются, какая с имя охота! Вот тут я и запел. Теперь только с подхода зверя можно взять, а это погоду ждать надо, когда заметет, запуржит. А ког­да оно заметет, бес ее знает! Ждать надо — вот в чем беда...

Охота

Облазил, правда, ближайшие тайги. Смотрел, как лоси ходят. Ходят вроде спо­койно, пасутся потихоньку, а близко не подпускают, за километр слышат, чуют. Погода нужна!
Вот какой случай вышел. До сих пор, когда вспоминаю, не верится, что со мной это было. Даже если б во сне такое привиделось, и то бы я, паря, петухом за­кукарекал, что, мол, не про меня сон-то. А тут всерьез все случилось.
Хожу я, слышь-ка, по тайге, а в себе перемену какую-то замечаю. Я еще тогда забеспокоился — неладно чего-то со мной.
Раньше, бывало, ползешь по путику или другим местом, смотришь на следочки, поедь звериную примечаешь, в звуки лесные вслу­шиваешься — все это само по себе выходит, будто по инстинкту уже, а природу эту, красоту то есть, что писатели любят, я никогда не замечал. Их послушаешь, писателей-то, так выйдет, что в тайге только и нужда, что в небо глаза таращить: какое там солнце, да какие тучки, да какой снег на деревьях красивый, а летом вовсе тайга цветами горит, и если каждый цветок по­глядеть да понюхать, то и когда делом зани­маться? Я так думаю: дурь все это. Если б я над каждой белкой, что видел, ахал, а над соболем плакал — мол, красавец ты мой ненаглядный, да рази моя рука на тебя поднимется? — так я себя не иначе как чокну­тым считал бы, да и не только я... Какая, скажи, красота во всем этом? А вот когда погнал зверя да взял его ловким выстрелом или капканишь умело, так что соболь хоть он и не дурак, а прет в капкан... Вот она, красота!
А тут двигаю я на лыжах, топчу снег и замечаю и следы сохатых, и то, что кедры и ели в снегу стоят, как в шубах, и солнце по ним ударяет лучами, словно золото облива­ет. Красиво! Ей-богу, красиво, чтоб им пропасть! Снежок под лыжами поскрипывает. Шишки на елях висят ровнехонькие, аккурат­ненькие, словно их рука человеческая сработала, да не простая рука, а большого ма­стера.
Все это я замечаю, словно впервые угля­дел, и вроде как приятно на душе становит­ся, но тут же злость кислым к горлу подка­тит: размяк я, мол, не делом занимаюсь — снежком любуюсь, шишечками еловыми! Злюсь-то злюсь, а оно не проходит — глаз нет-нет да и зацепит опять кусочек неба чистого, аж фиолетового, когда оно сквозь березок голые ветки сквозит. Опять же, ду­маю, красиво, бес их забери...
Все! Запаниковал было я: заболел ты, Петька! Слабый стал, на красоты потянуло. Может, от болезни, что была давеча, во мне рак какой начал ползать, душу изжевал, размягчил, пропади он пропадом!
Потом успокоил себя, что это я, наобо­рот, силы черпаю. Ведь душе после болезни спокойствие надобно, вот ее и повело, по­тянуло на красоты. А сам, слышь-ка, не верю себе: при чем тут болезнь-то моя? И раньше болел, да такого не было... Все пройдет, думаю. Охота затянет — самим собой стану.

Ружья, карабины, винтовки... шумно и эффектно. Но иногда интересно поохотиться и по старинке. Поехать на Украину и купить арбалет Киев в этом отношении предоставляет большое разнообразие выбора. Кроме самого развлечения, арбалеты и луки имеют и ряд преимуществ над огнестрельным — они почти бесшумны, и у них практически неограниченный боезаряд. При условии нахождения выпущенных стрел.

| Рубрики Рассказы охотника | Комментариев нет